3. Кулы и айбычи. Беднота и эксплоатация ее


. Посевы ячменя были настолько незначительны, что собранный урожай не обеспечивал питания семьи бедного человека и на полгода. Сырчик делали летом, когда доили взятых в полыш байских коров, и копили запасы на зиму. Для этого сливали молоко в кожаный мешок (аркыт) или деревянную высокую кадку (чапчак) и заквашивали его бараньим желудком или лошадиной копчиковой костью. Скисшее молоко (чегень) наливали в чугунный чашеобразный котел и выкуривали из него вино (аракы). После этого сливали содержимое котла в мешок, отжимали сыворотку и из творога делали сыр (курут), который коптили в дыму или сушили на солнце. Сыворотку также употребляли в пищу. От одной коровы в период удоя получали около 50 сырчиков. Это могло прокормить семью в три-четыре человека в течение одного месяца, не более. Стало быть, получение от бая одной-двух коров не могло в полной мере обеспечить питание маломощного алтайца. Поэтому бедняку не приходилось быть брезгливым и он употреблял в пищу все, что попадет, не брезгуя мясом даже таких животных, как хорек и колонок.

Положение эксплоатируемого класса у алтайцев характеризовалось бесправностью и личной зависимостью бедняка не только от зайсана, к которому он был приписан, но и от бая, от торговца, от любого мелкого чиновника. Не только чиновник, но и торговец и миссионер могли наказать бедняка, заставить уплатить штраф, зайсан же официально мог бить его розгами. Бай мог также судить и наказывать. Рядовой алтаец, особенно бедняк, не мог изложить просьбу зайсану иначе, как с обнаженной головой и преклонив левое колено, не мог обогнать на лошади зайсана или богатого человека- На суде, на выборах зайсана, на свадебном пиршестве алтаец-бедняк находился в задних рядах, стоя (чтобы виднее было). Бай не находил нужным обращаться к бедняку по имени, а говорил: «Ей кем» (смысл: «Эй, как тебя»). На различных праздниках, описывавшихся некоторыми учеными как родовые праздники, но устраивавшихся обычно зайсанско-байской верхушкой, общественное положение бедняка вырисовывалось особенно четко. Естественно было бы ожидать, если это родовые празднества, что все члены данного рода равны и одинаково имеют право на соответствующий прием и угощение. На дележе было далеко не так. Радлов, описывая один из таких праздников, должен был отметить особое положение бедных гостей (агтеп Оав1е), для которых пищу варили в особых котлах (из головы, части внутренностей и ног убитой скотины; мясо шло в пищу знатным гостям). «Гости входят в юрту и располагаются строго по рангу и по почету, бедные, голяки сидят на корточках около дверей юрты! Когда все гости накормлены,'бросают куски мяса к двери; ждущие там голодные бедняки жадно ловят их, но должны зачастую отбивать их у проникающих между ними собак.. . Когда знатные съели лучшее мясо, бросают кости бедным, которые ножом и зубами удаляют все съедобное, соскабливая со всех сторон и разбивая кости; только когда ничего съедобного больше не остается, бросают собакам, которые у самой юрты заняты раздроблением костей».

Сцена дележа объедков знатных гостей между бедняками и собаками ярко рисует общественно-бытовое положение бедноты. Оно настолько ясно, что не может быть двух мнений. Однако Радлов, желая избежать необходимости надлежащего вывода по поводу резкого различия общественного положения бедноты и баев, несколькими страницами далее пишет следующее: «Каждый бедняк, который присоединяется (81сЬ... апзсЬПезв!) к семье богатого, держит себя как член последней. Он скорее бы умер с голоду, чем подчинился бы желанию богатого скотовода, выраженному в тоне приказания. Такая уверенность каждого члена племени привела к действительно идеальным племенным отношениям. Весь народ представляет как бы одну семью, где в нужде один помогает другому. Господствует такое гостеприимство, которое нельзя представить себе при других обстоятельствах». Последние строки звучат особенно фальшиво при сопоставлении с описанием, сделанным выше самим же Радловым. Оно дает ясное представление о том, какие отношения Радлов возводил в идеал.



Поиск

Карта сайта