ПЕСНЬ ВТОРАЯ (МАДАЙ-КАРА)


. Верблюдов черная гряда Траву железную жует, Сарлыков мрачные стада Затмили синий небосвод.
Железной изгороди тьма, За нею виден белый скот. Стоит железная тюрьма, И светлоликий в ней народ. Вдали, скотом окружена, Там юрта бедная одна, Мала, как сердце; жилкой дым Восходит к небесам седым. Старушка древняя видна, Гребет лопатою навоз, Шестидесяти лет она, И ум ее ослаб от слез. В доху с заплатами одет Старик семидесяти лет, Он с суковатым батогом, Качаясь, ходит за скотом. Другие видятся места: Там среди черного скота,
Где скученно живет народ, Угрюмо бродит взад-вперед Девятилетний черный бык, Как туча грозная, велик. Рога огромного быка Пронзают в небе облака, Его тяжелый длинный хвост Вздымает пыль до синих звезд. Негодный, левый рог его Костьми быков облеплен весь. Проклятый, правый рог его Костьми людей облеплен весь.
И женщина сидит верхом На нем в седле берестяном. Надета шапка до бровей Из перьев филина на ней. Ее лица — угля черней — Не просветляет лунный свет. Ее лица — ночей мрачней — Не зажигает солнца свет. Одежда из шуршащих лент, Как дым, струящийся во мгле. Коварства и злодейства след Лежит на молодом челе. В ушах две медные серьги Висят, как будто котелки, Шаманский бубен за спиной Гудит-гремит берестяной. Поводья — мертвая змея, Из змей живых большая плеть. Склоняясь набок и смеясь, Колдунья начинает петь. Смеясь игриво, скалит рот, Визгливо женщина поет. Она бессчетный черный скот Живой змеиной плетью бьет, И колотушкою она В неволе держит племена.
Стогранный каменный аил Глаз солнца ясного закрыл. Высоко в небеса ушел Железной коновязи столб.

Вокруг скота, у всех дорог Полно зайсанов, как сорок. Вокруг людей со всех сторон Кезеры — стаями ворон.
Тут Когюдей коня спросил: «Чей этот каменный аил? Чьи эти голые поля? Чья эта черная земля?» Скакун такую речь ведет: «Неисчислимый белый скот — Стада, отары, табуны И многочисленный народ С обличием светлей луны — Народ родителей твоих И скот неисчислимый их. Старушка эта — мать твоя, А этот старец — твой отец. В становище Кара-Кула Мы прискакали наконец. А на быке верхом видна Кара-Таади — его жена. Охотится Кара-Кула, Жена вершит его дела». Воитель дальше бросил взгляд: В недосягаемой дали Семь желтостенных юрт стоят На грани неба и земли. И светятся, как семь огней, У коновязи семь коней. Спросил алып: «Что это там?» Ответил конь: «Владенья лам. Есть книга мудрая у них Про всех властителей земных.

Случайные изображения из галереи



Поиск

Карта сайта