ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ (МАДАЙ-КАРА)


Тут пред алыпом молодым Встал знаменитый Ай-каан: «Ты в состязаньях первым был, В трех испытаньях победил, И ты по праву заслужил Алтын-Кюскю с собою взять, Но только как ее отдать? Исчезла где-то дочь моя, А где — и сам не знаю я. Алтая дали обойди, Скорей негодницу найди!»

Так Ай-каан сказал. И вот Пир девяностолетний стих, Затих собравшийся народ, Седлает скакунов своих И отправляется домой, Великий вспоминая той. А шестеро богатырей, Шесть одинаковых мужей, Теперь вернулись на Алтай, В благословенный отчий край...

А Когюдей-Мерген опять В пути — отправился искать Дочь Ай-каана. И Алтай Объехал он из края в край. Его дороги пролегли По всей поверхности земли. Дорогой следуя своей, На перепутье Когюдей Чугунный молот увидал,
Двухсотпудовый, он лежал, Пути-дороги преградив, До камня почву продавив.
Остановился, молвил конь: «Хозяин, правою рукой Чугунный молот подыми, С собою в путь его возьми». Воитель так и поступил: Склонившись, молот ухватил, Перед собою положил, Своей дорогой поспешил. Проехал дальше, перед ним, Алыпом славным, молодым, Встает с восточной стороны, Закрыв глаз солнца и луны, Девятигранная гора С вершиною из серебра. Семиступенчат черный склон, К макушке белой вознесен.
Тут темно-сивый конь сказал, Конь белогривый наказал: «Чугунным молотом семь дней Без передышки в гору бей». Взяв молот, соскочив с коня, Три и еще четыре дня Тяжелым молотом алып Крушил громады горных глыб.
Он семь ночей стучал без сна, Семь дней без отдыха стучал, И стала на восьмой видна Дыра, зияющий провал. Оттуда глас пророкотал: «Днем отнимающий покой, Сон отгоняющий в ночи, Восьмые сутки — кто такой Чугунным молотом стучит?»
Пока открывшийся провал Алыпа грозно вопрошал, Зиял, грозил и грохотал, Алып могучий — мухой стал,
Конь в овода преображен, И сквозь провал, разъявший склон, Как в пасть медведя — комары, Они влетели внутрь горы.
Глядит алып и видит вдруг — Жилье богатое вокруг, Дворец в сиянье серебра Скрывала черная гора. Глядит алып: у очага Согнулась старая карга, Чьи серьги — словно котелки, Чьи зубы — острые сучки, К чьему лицу огромный нос — Как чайник бронзовый прирос. Тут волосы, как грязный снег, Сидит и чешет Дьебелек. Глядит алып: а рядом с ней Златого солнышка светлей, Луны прекрасней молодой, Сидит в одежде дорогой, Чиста, как горные снега,— Алтын-Кюскю у очага.
Но говорит алыпу конь: «Ты эту девушку не тронь, Ты рядом с нею не сиди, Эрлика дочь — Кара-Таади, Коварное исчадье зла, Невесты облик приняла».

Случайные изображения из галереи



Поиск

Карта сайта