ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ (МАДАЙ-КАРА)


Колючих прутьев наломал, И дочь Эрлика Когюдей Стегал, покуда семь костей Не показалось на спине. Змеею черною в огне Вилась и корчилась она, И кровь ее текла — черна. И некричавшая — как зверь, Кричит под прутьями она.

Неумолявшая, теперь
Взмолилась черная жена:
«Зачем из-за Кара-Кула
Себя на муки обрекла,
С тобой решила враждовать?
Зачем из мести увела
Во тьму — твоих отца и мать?
Ты победил меня опять,
Удача умерла моя,
Твоей удаче вновь сиять...»
Тут, извиваясь, как змея,
Колдунья испустила дух,
Рассыпалась шаманка в прах.
И о ее кончине слух
Пронесся громом в трех мирах.
А Когюдей-Мерген берет И задом наперед кладет Седло на спину скакуна И в темноту земного дня, Где вечно правит бий Эрлик, Как пуля, пролетает вмиг, Спускается в подземный мир, В бессолнечный, безлунный мир, И тут, где мрак со всех сторон, Дорогой темной едет он. Торчит осина меж камней, На ней могучий Когюдей Коня заметил одного — В копытах дыры у него, Привязан за ноги к ветвям, На корм оставленный червям, Мешком гниющим он висит, Сочится кровь из-под копыт. Алып веденьем изумлен, Спросил: «За что страдает он?» И темно-сивый аргамак Богатырю ответил так: «Когда гулял он по земле И седока носил в седле, Немало залягал детей Безмозглый, бешеный злодей. Боль причиняя людям, жил И злую муку заслужил».
Дорогой следуя своей, Увидел дальше Когюдей: Стоит в долине черный бык, Тяжелой головой поник, Не может голову поднять, От почвы морду оторвать. Бык запаршивел, отощал, Как месячный телок, мычал, На каждом роге у него Тяжелый груз из чугуна. У аргамака своего,— «Скажи мне: в чем его вина?» Могучий Когюдей спросил. «Когда он на Алтае жил, Без счета забодал людей Безмозглый, бешеный злодей». Увидел дальше Когюдей: Во тьме отравленных полей Собака желтая плелась, Ее изъязвленная пасть Железным скована кольцом, Тяжелым залита свинцом. «Кусала всех — тупа и зла, Такую муку обрела»,— О ней сказал алыпу так Его могучий аргамак.

Увидел дальше Когюдей Двух тощих, в рубище, людей. Оказывается, муж с женой Сидели, плача, над едой, Поесть, однако, не могли — Все друг от друга стерегли. И ни одною из восьми Укрыться шубой не могли. «Чужую где-нибудь возьми!» — Кричали, спать ложась в пыли. На это глядя, Когюдей,— «Что делают они?» — спросил. «При жизни грабили людей, Копили, не жалея сил. При жизни над своим добром — Скотом, мехами, серебром —
Они дрожали день и ночь, Другим не думая помочь.

Случайные изображения из галереи



Поиск

Карта сайта