ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ (МАДАЙ-КАРА)


Семьей своей не дорожил — За это муку заслужил».

Минуя ядовитый луг,
Охотника заметил вдруг:
Натягивая белый лук,
За быстрым зайцем он бежал,
Чуть лук поднимет — зверь пропал.
И бегать так навеки он
За этим зайцем обречен.
Конь белогривый пояснил:
«Когда он на Алтае жил,
Зверей с излишком добывал,
Птиц без разбору убивал.
За жадность и жестокость он
На эту муку обречен».

Дорогой следуя своей, Еще увидел Когюдей: Кричат, дерутся муж с женой Над шубой старою, дрянной, И оба враз кричат «мое!», Пытаясь захватить рванье. Конь Когюдею пояснил: «Тот муж своею жизнью жил, Собою только дорожил. Его недобрая жена Была в себя лишь влюблена. Их жизнь сквалыжною такой, Как на земле была она, Им и под темною землей Оставлена и продлена».

Еще заметил Когюдей
В тени осины двух людей.
Лежат спокойно муж с женой,
Укрыты шубою одной.
Жена глядит — укрыт ли муж,
А муж — укрыта ли жена,
И ни одна из страшных стуж Тем людям дружным не страшна «Кто это?»—* Когюдей спросил, Конь белогривый пояснил: «Их жизнь нелегкою была, Но мирно, счастливо текла, И под землей теперь она Им бесконечно продлена...»
Так, мимо мучимых коней, Быков, собак, людей,— семь дней Проехал славный Когюдей Дорогой трудною своей И дальше двинулся вперед По землям Эрлик-бия он. Подземный пакостный народ, Его увидя, удивлен. Жабоподобные глядят, Свинообразные галдят: «Коль на коня смотреть его — То на живого конь похож. Смотреть на мужа самого — Живой иль нет — не разберешь...
Алып увидел наконец
Из грязи сделанный дворец
И устремляется к нему,
К Эрлику-бию самому.
Эрлик, следящий сто дорог,
Ужасный, вышел на порог,
Сметая бородой своей
Громады черные камней,
Усы на уши накрутив,
Как пропасть, черный рот открьп
Алып, Эрлика увидав, На дудке лихо заиграл И, притворившись пьяным, стал Протяжно-весело кричать. Брыкаться белогривый стал, Как необъезженный, скакать. Алып к Эрлику подлетел,— «Эзень, эзень , Эрлик,— пропел. Качаясь пьяно, слез с коня: — Скажи, зачем ты звал меня?»

Тут спохватился Когюдей, Жалея старого коня, Подумал: «Верностью своей Не раз он выручал меня. Не знаю, что это со мной, Не знаю, что тому виной — Ударил старого коня, Прочь от себя его гоня...» Так долго огорчался он, Так горько сокрушался он. Едва в седло златое сел, Чуть только повод натянул, Стрелой каурый полетел, Конь с места бешено рванул. И распласталась синь озер, Остановила бег река, И замелькали стены гор Перед глазами седока, Алтая почва сотряслась, Раскалываясь, поднялась.

Случайные изображения из галереи



Поиск

Карта сайта